"Мне голос был" и "Окаянные дни".
Denis Dragunsky
Бунин эмигрировал из России, Ахматова осталась.
Вопрос: кому стало лучше от того, что Ахматова "была со своим народом"?
Ей? Вряд ли. В эмиграции у нее бы не расстреляли мужа и не арестовали бы сына (если бы они уехали всей семьей), не устраивали бы травлю в печати. Представьте себе французского или английского министра, который кричит, что стихи Ахматовой вредны молодежи. Смешно.
Читателям лучше? Ее творчество было столь герметично, что она могла писать про перчатку и потемневшее трюмо хоть в Ницце, хоть в Лондоне - поэтому читатели не остались бы в накладе. Да и что за римское какое-то злодейство - требовать от поэта мучений, чтобы читателю было слаще? Ахматова прекрасно бы вернулась к русскому (а то и советскому) читателю, как вернулся Бунин.
А если бы Бунин не эмигрировал? Мне кажется, он не смог бы затаиться и стать природоведом вроде Пришвина. И уж конечно, не написал бы ничего, славящего большевиков. Скорее всего, его бы расстреляли или сгубили в ссылке. То есть в СССР ему было бы хуже, чем в небогатой эмиграции. А читателю? Читатель не получил бы "Темные аллеи", "Жизнь Арсеньева", "Митину любовь", "Освобождение Толстого".
________________________________________
Мне там показался интересным комментарий Виктора Буравлева:
— Откуда вообще потребность быть с "моим народом"? Мне кажется, это больше похоже на уязвленное самолюбие, потребность выдавать действительное - за желаемое".
Мой ответ на этот комментарий:
— Не уверена, что это так. Я израильтянка, наверное, поэтому вижу это как-то иначе.
Януша Корчака вспомнила... Конечно, это не совсем то, но всё же...
________________________________________
Впрочем, ни в чём не уверена. Не знаю.
А вообще, почитайте комментарии по ссылке, там много интересного и разного.
Бунин эмигрировал из России, Ахматова осталась.
Вопрос: кому стало лучше от того, что Ахматова "была со своим народом"?
Ей? Вряд ли. В эмиграции у нее бы не расстреляли мужа и не арестовали бы сына (если бы они уехали всей семьей), не устраивали бы травлю в печати. Представьте себе французского или английского министра, который кричит, что стихи Ахматовой вредны молодежи. Смешно.
Читателям лучше? Ее творчество было столь герметично, что она могла писать про перчатку и потемневшее трюмо хоть в Ницце, хоть в Лондоне - поэтому читатели не остались бы в накладе. Да и что за римское какое-то злодейство - требовать от поэта мучений, чтобы читателю было слаще? Ахматова прекрасно бы вернулась к русскому (а то и советскому) читателю, как вернулся Бунин.
А если бы Бунин не эмигрировал? Мне кажется, он не смог бы затаиться и стать природоведом вроде Пришвина. И уж конечно, не написал бы ничего, славящего большевиков. Скорее всего, его бы расстреляли или сгубили в ссылке. То есть в СССР ему было бы хуже, чем в небогатой эмиграции. А читателю? Читатель не получил бы "Темные аллеи", "Жизнь Арсеньева", "Митину любовь", "Освобождение Толстого".
________________________________________
Мне там показался интересным комментарий Виктора Буравлева:
— Откуда вообще потребность быть с "моим народом"? Мне кажется, это больше похоже на уязвленное самолюбие, потребность выдавать действительное - за желаемое".
Мой ответ на этот комментарий:
— Не уверена, что это так. Я израильтянка, наверное, поэтому вижу это как-то иначе.
Януша Корчака вспомнила... Конечно, это не совсем то, но всё же...
________________________________________
Впрочем, ни в чём не уверена. Не знаю.
А вообще, почитайте комментарии по ссылке, там много интересного и разного.