Гостиная. Анонс шестьдесят первой встречи.

Вобще-то, анонс я уже вчера написала ЗДЕСЬ, но напоминаю: завтра в 7 часов вечера в новом посте будет проходить встреча со Станиславом Ливинским — oglazok.

Выбрала для вас несколько его стихотворений.

Платформа, бабка с козами, локомотива выкрики.
Вокзалы низкорослые провинциальной выправки.

Уже не люди — граждане: спешат гуськом по мостику.
Тюки многоэтажные и сумки на колёсиках.

Весь день с утра до вечера — носильщики да ящики.
И строгая диспетчерша, гнусаво говорящая.

Их жизнь вне расписания. Торговцы, как подпольщики.
Внимание! Внимание! — звучит по колокольчику.

Соседний поезд тронулся и загремел доспехами,
а нам в окошко кажется, что это мы поехали.


* * *
Как будто чёрно-белый сон:
мать ставит выварку на печку,
выносит банки на балкон,
потом перебирает гречку.
Квартиру заполняет пар.
По телевизору помехи.
А во дворе на тротуар
со стуком падают орехи.

И всё в какой-то странной дымке:
дома, фонтаны-невидимки,
и старый ЗАГС, и дверь с кольцом.
Там разводились мать с отцом.
Меня, заплаканного внука,
держала бабушка за руку.
Была хорошая погода,
а мне всего четыре года.

Но это, кажется, не я.
Местами память, как обуза.
У самого давно семья
и собутыльники-друзья.
Пойдёшь курить — захватишь мусор.

Захватишь всё. Начнёшь с конца.
Обнимешь друга без ответа.
Помянем бабушку, отца…
Лицом к лицу, но нет лица..,
и мне привиделось всё это.

* * *
На дереве кормушка из фанеры.
Скамейка — ей к лицу пенсионеры.
И номера домов, как имена.
Как написал бы сказочник, к примеру, —
жила-была песочница одна.

Песочница, а в ней возились дети.
Моя халупа с окнами во двор.
Всю ночь подвальной дверью хлопал ветер,
и я подслушал этот разговор

без умысла, скорее, по привычке.
А может быть, я просто делал вид,
что это мне ночная электричка
о чём-то важном издали кричит;

что знаю, для чего растёт на крыше
сарая одинокая трава.
Но главного я так и не расслышал,
не разобрал последние слова.

* * *
И синева над головой,
и старый тополь в три обхвата.
Шиповник замер сам не свой,
присев на корточки у хаты.

Как описать? — изба избой,
в таких ещё сверчок за печкой
и краской светло-голубой
всегда окрашено крылечко.

Всё это выдать за своё.
Художник скажет — вот картинка!
Как бабка вешает бельё
в огромных мужниных ботинках.

Как, не отбрасывая тень,
всё время смотрит виновато.
И выкипает летний день
на медленном огне заката.

Встречи в Виртуальной гостиной проходят так"